Даниил и Лидия Буз. Наш путь не усыпан цветами

Предлагаемая читателю книга — биографический очерк жизненного пути человека, всецело посвятившего себя на служение Богу, Церкви, ближним. Книга имеет одну особенность: на фоне описания тяжелых испытаний, вы­павших на долю этого человека, особенно в период тоталитаризма, просле­живается не менее трудный путь становления Церкви АСД в Украине. Также читатель познакомится с начавшимся в последние годы возрождением общин АСД и деятельностью церковной организации. Для широкого круга читателей.

Глава 1

Отчий дом

Родился я на Волыни, в селе Полапы Любомльского ра­йона, в прекрасном уголке нашей обширной земли. Во­лынь… Как много связано с нею воспоминаний детства и юности! Здесь берет начало известная всем река Припять — большой приток Днепра. Тут много лесов, озер и рек.

Село Полапы и по сей день окружено лесами и болотами. Огромные хвойные леса стали приманкой многих потребите­лей. В 1940 году коммунисты стали поспешно прокладывать уз­кую железную дорогу через село Полапы, чтобы вывозить отту­да драгоценное наследство дедов и прадедов — лес. Во время Второй мировой войны немцы также продолжали вывозить по-лапский лес. После Великой Отечественной войны каждый жи­тель села независимо от пола в 1946 г. имел определенную нор­му, в которой указывалось, сколько кубометров леса должен сдать государству. Наша семья также имела определенную нор­му, и мне приходилось участвовать в повалке высокорослых хвойных деревьев.

В селе Полапы был кирпичный завод, где я сушил кирпич и таким образом еще с детства зарабатывал на хлеб.

В нашей деревне был еще известковый завод, сохранились и ветряные мельницы.

Мои воспоминания детства неразрывно связаны с лесом, полями и болотами, где гнездились всевозможные птицы. Час­то вспоминаю черно-белых аистов, спокойно шествующих по зеленым лугам. Вокруг разносилось пенье соловьев и жаво­ронков, а громкое кваканье лягушек в болотах, особенно в весеннее время, свидетельствовало о неумолимом течении вре­мени. Повсюду слышалась трескотня кузнечиков, порхали ба­бочки и стрекозы.

Темнозеленый мох, как бархатный ковер с разбросанными по нему ягодами брусники и земляники, украшал землю. Под этим ковром прятались всевозможные насекомые. Воспомина­ния детства связаны с большими корзинами ягод и грибов — белых, лисичек, которые мы носили из леса. Поистине, село Полапы было райским уголком.

В песне «Волынь моя» автор сумел передать красоту Волы­ни и людей, живущих там.

1.Поліський краю дорогий,
Ти був мені колискою.
Озер блакить и синь лісів…
Для мене став ти піснею.

Приспів: Волинь моя, красо моя,
Земле моя сонячна.

2.Шумлять, колишуться хліба,
Мов хвиля в мopi грається.
Моя заквітчана земля
До сонця усміхається.

3. Де ще знайти таку красу, 
Мов в казці намальовану,
Мов нерозплетену косу,
До серця причаровану?

Из рассказов отца и матери помню, что отец мой Роман Васильевич (1904 г. рождения) в 1922 году женился на девят­надцатилетней девушке Ульяне Макаровне. Они принадлежали к крестьянскому сословию и были воспитаны в православии.

Еще будучи девочкой, в одиннадцатилетнем возрасте Улья­на вместе со многими родственниками в 1914 году попала в число беженцев, эвакуированных из Волыни в Сибирь. Там она служила у богатых людей, которые по вероучению были хрис­тианами-баптистами. Вечерами они читали Библию и пели псал­мы. Ульяну тронуло их внимательное отношение к ней, ей нра­вилось слушать чтение Библии и пение. Когда беженцы возвра­щались обратно на родину, эта семья подарила ей Евангелие, которое она хранила, как драгоценное сокровище.

Среди беженцев был также и Роман Васильевич, мой отец. В Сибири в г. Омске он с большим успехом окончил школу, так что, вернувшись домой на Волынь, считался образованным юно­шей, преуспевал в письменности, чтении и математике.

Соединив свои судьбы, Роман и Ульяна ревностно посещали в селе Полапах Православную церковь, а Роман нередко оказы­вал помощь в пении и чтении Евангелия псаломщику церкви.

Однажды Ульяна поделилась своим драгоценным сокрови­щем с Романом — и тот с жадностью начал читать Евангелие. Учение Христа его потрясло. Были и непонятные места в Еван­гелии, поэтому он искал случая, чтобы поговорить со священ­ником. Однажды после службы Роман задержался. Обращаясь к батюшке, спросил: «Святой отец, возможно, мы грешим пе­ред Богом, что, обращаясь к Вам, говорим «Святой отче»?

Ведь в 23 главе Евангелия от Матфея написано: «Отцом себе никого на земле не называйте, ибо Один у вас Отец на небесах, все же мы братья». Священник, услышав такой воп­рос, гневно ответил: «Слишком грамотным стал, начитался и пришел искушать меня!» и выгнал Романа. Огорченный отец с тех пор перестал ходить в церковь. Он познакомился с хрис­тианами-баптистами и пригласил их в свой дом, чтобы изу­чать Слово Божье. Ульяна была довольна этим собранием, так как оно напоминало ей время христианского общения, прове­денное в сибирском приветливом доме. Вскоре в селе Полапах образовалась христианская община баптистов, и Роман был избран ее руководителем.

Роман преуспевал в изучении Священного Писания и так же успешно вел свое хозяйство. К этому времени в семье роди­лась дочь. Роман и Ульяна не намеревались нести ее в церковь для крещения, но мать Романа похитила внучку, понесла в цер­ковь, крестила ее и назвала Анной.

Читая книгу пророка Исайи, отец пришел к выводу о бес­полезности множества икон, которыми были увешаны все сте­ны и которым его мать усердно кланялась и целовала их. По­советовавшись с моей матерью, он снял и бросил их в пыла­ющую печь. Когда пришла моя бабушка, то с гневом стала проклинать сына и выгонять друзей-христиан, которые при­ходили в их дом. Так продолжалось недолго. Вскоре бабушка смирилась с новыми обстоятельствами в семье. Почти каж­дый день приходили люди, читали Библию, часто до поздней ночи. Церковь баптистов росла количественно.

В 1925 году семья увеличилась: родился сын Иван. Бабушка уже не пыталась нести его в церковь крестить.

В 1928 году в селе появились христиане, считавшие, что всем, уверовавшим во Христа, нужно получить крещение духом со знамением иных языков.

Этот призыв нашел отклик в душах многих христиан, при­нявших название «христиане веры евангельской». Обещание да­ра иных языков касалось не только взрослых, но и детей. Отец и мать подошли с осторожностью к этому феномену, стали про­верять его Словом Божьим, где сказано: «Не всякому духу верь­те, но испытывайте духов, от Бога ли они». Проходило время, и родители все больше убеждались, что этот дар не от Бога. Пророчества, произносимые так называемыми духовными людьми, не исполнялись, и верующие были в смущении, чув­ствуя себя обманутыми. Вскоре Роман и Ульяна отделились от пятидесятников, сами читали Слово Божье и утешались надеж­дой. Семья продолжала расти. В 1927 году родилась дочь Вера, а в 1931 году (24 декабря) — сын. Это был я. И поскольку в это время отец был особенно ободрен духовно, исследуя книгу про­рока Даниила, меня назвали Даниилом.

В 1934 году родился мой брат Осий, в 1937 — сестра Анас­тасия, а в 1939 году — сестра Мария.

Еще в 1934 году отец и мать согласились в основание сво­ей веры положить соблюдение всех Заповедей Божьих, вклю­чая и четвертую Заповедь. Весть о соблюдении Божьих Запо­ведей в наше село принесли литературные евангелисты-кни­гоноши из Польши. Житель нашего села Ефим Гайдик также принял весть о субботе. Вскоре он женился на немке и стал жить в г.Любомле. Иногда он со своими сыновьями приезжал в родное село на побывку. Один из его сыновей был моим сверстником, звали его также Даником, и мы часто вместе иг­рали. Когда началась война, он вместе с семьей уехал в Герма­нию, а оттуда в Австрию, откуда мы получали от него письма. Затем Гайдик Ефим был направлен на духовную работу в Ав­стралию, откуда писал назидательные письма.

Таким образом, через этого человека Господь посеял семена истины в нашей семье. Прочитав 17 стих 66 главы книги про­рока Исайи: «…Кто будет есть свиное мясо, мерзость и мы­шей — все погибнут», отец и мать навсегда отказались от раз­ведения свиней и употребления их в пищу. С этого времени только одна наша семья на много окружающих селений вела обособленное семейное служение по субботам. Из воспомина­ний моего детства особенно памятны те, когда мы, увидев захо­дящее солнце в пятницу, все спешили домой, чтобы встречать святую субботу.

С 1918 года Волынь и Западная Украина перешли под власть Польши. Хотя в Польше доминировала католическая вера, но государственным законом была утверждена свобода вероиспо­ведания, и каждый имел право исповедовать любую религию.

В 1939 Западная Украина была присоединена к Советско­му Союзу. Смена власти привела к коренному изменению ус­тоев жизни. Отец и мать, а также вся наша семья были боль­шими тружениками. Отец скупал землю и до войны каждый год расширял посевную площадь за счет вырубки и раскор­чевки лесов и болот. К началу войны в нашем хозяйстве были пара коней, 4-5 коров, овцы, куры, гуси, пять гектаров посев­ной площади и 7 гектаров пастбищ и сенокоса. С приходом Советской власти нашу семью чуть было не отнесли к катего­рии кулаков, но спасло то, что наш дом был покрыт соломой. Поэтому нас отнесли к середнякам, в Сибирь не выслали, но всю хозяйственную технику конфисковали.

Отец и мать уделяли должное внимание воспитанию детей. К началу Второй мировой войны дочь Анна и сын Иван окон­чили сельскую семилетку и готовились поступать в гимназию. Сестра Вера и я учились в школе, я закончил первый класс.

Наступил 1941 год. Он был очень памятным в моей жизни. В майскую пятницу, когда ласково светило солнце, легко оде­тый, я босиком пошел в школу. На уроке я вдруг почувствовал сильную головную боль и попросил учительницу, чтобы она от­пустила меня домой. Дома я слег, поднялась температура, на­раставшая с каждым часом. Отец отвез меня на телеге в г.Любомль к врачу, но там меня в больницу не положили, а отпра­вили на станцию Гримачи-Ягодин. Врачи сделали пункцию лег­ких и выкачали пол-литра гноя. С диагнозом «воспаление лег­ких» меня отправили в г.Ковель, где я пробыл до начала войны.

Ковель находился в 50 километрах от границы с Польшей. В воскресенье 22 июня уже бомбили наш город. Больницу за­полнили ранеными; нас положили на пол в столовой. Особен­но запомнился мне врач, который бережно пальпировал меня при обходе, выслушивал сердце и легкие, всегда улыбаясь, все­ляя надежду. Именно этот врач предложил моему отцу сделать прямое переливание крови от отца ко мне. После 400 граммов перелитой мне крови мое состояние стало улучшаться.

Кстати, перед моей болезнью Господь послал семье пре­дупреждение. Сестра Вера проснулась ночью и разбудила всех, потому что во сне услышала стоны в разных углах нашей хаты. Отец в это время также видел сон: будто маленький теленок упал в ясли и барахтается в них, никак не может выбраться. Отец поспешил ему на помощь и вытащил его. Так и случилось: отцовская кровь спасла мне жизнь.

Утром 22 июня отец собрался в Ковель, чтобы навестить меня. Но тут он услышал первые взрывы снарядов, гул самоле­тов со стороны границы и понял, что началась война. Он быс­тро вернулся домой, разбудил всех, попрощался и пешком по­шел ко мне в больницу, находящуюся за 50 километров.

Отец пришел на другой день утром, принес мне напитки и продукты, попрощался со мной и ушел в сторону фронта. Он благополучно вернулся домой, так как Бог хранил его. Через день больницей овладели немцы, нас всех переписали. Они относились к нам снисходительно, не обижали никого. Через две недели отец приехал на телеге и забрал меня домой. Я был бледный, как стена, все предрекали мне смерть. Но дома я стал быстро выздоравливать и уже осенью вместе со всеми пошел в школу.

Детство мое прошло, в основном, в окружении детей веру­ющих пятидесятников. Среди них было много моих друзей, ко­торые хотели, чтобы я посещал их собрания. Мы часто устраи­вали детские совместные собрания, но я все больше убеждался в истинности веры и пути, избранных моей семьей. Приходи­лось встречаться с людьми разных вероисповеданий, которых на Волыни было много.

В г. Любомле я познакомился с одним сапожником по фами­лии Контовский, который когда-то был увлечен учением мурашковцев. После войны это движение распалось, так как его руко­водитель уехал в Америку. Я попросил Контовского поделиться своими опытами. Он рассказал следующее: «Однажды я увидел так называемых апостолов, разъезжающих в белых одеждах на белых конях и призывающих всех прийти на Сион, якобы устро­енный ими. После встречи с ними мой дух не давал мне покоя. С каждым днем желание побывать на Сионе возрастало, и я ни­как не мог избавиться от него. Заработав немного денег, я отдал их жене и, не говоря никому ни слова о своем намерении, утром следующего дня отправился в путь. Какой-то дух вел меня. Я не чувствовал усталости — мне казалось, что я не иду, а лечу. Дорога была длинная — около 100 километров, — но к вечеру я уже был на Сионе, совершенно не ощущая усталости.

Я увидел многих женщин и мужчин, собирающих сено в копны. Все они выглядели радостными и работали с песней. Мне это очень понравилось. Целью моего посещения было уз­нать, правду ли говорили апостолы в белых одеждах, что на Сионе все общее, как в первоапостольской Церкви.

Если все это так, то я тоже готов был продать свое имение, отдать все апостолам и жить с их общиной одной семьей. Я пожелал увидеться с руководителем этой общины — Мураш­кой. Мне сообщили, что скоро будет собрание и там я его увижу. Действительно, скоро стали собираться люди. Я вни­мательно следил за всем происходящим. Вошел представитель­ный мужчина высокого роста с большой бородой и длинными волосами. С ним за стол сели его помощники. Собрание нача­лось пением и молитвой, далее были проповеди. Одна мысль никак не давала мне покоя. Я вспомнил, что в Библии напи­сано: «Если муж растит волосы, то это бесчестье для него». После собрания Мурашка призвал желающих задавать вопро­сы. Я спросил: «Если муж растит волосы, то это бесчестие для него? Как это понимать?» Мурашка встал и гневно сказал, что я обесчестил его, что он со мной не будет говорить, а его апостолы дадут мне ответ. Вместе с Мурашкой ушли и его апостолы, оставив меня одного. Мне стало жутко. Я думал: «Куда я попал? Почему Слово Божье так разгневало их? Что мне дальше делать»? Была теплая ночь, я устроился под коп­ной сена на ночлег, чтобы встать пораньше и с огорченной душой идти домой. Подстелив сена, я лег, размышляя о про­исшедшем. Вдруг я услышал сильный шум ветра, как будто вихрь пронесся возле копны, и я почувствовал, как на меня навалилось что-то очень тяжелое, так что я не мог пошеве­литься. У меня отняло речь, я не мог звать на помощь, а толь­ко мысленно молился: «Господи Иисусе, спаси меня».

Вдруг я почувствовал, что тяжесть оставила меня и с вихрем унеслась. Я уже не мог спать, встал и пошел домой. Конечно, путь домой был тяжелым, но я радовался, что вырвался из это­го дьявольского общества. С тех пор я нахожусь дома, никуда не хожу, а занимаюсь своим ремеслом».

Выслушав этот опыт, я стал более осторожным ко всяким духовным проявлениям и учился подчинять контролю разума свои чувства и влечения. Когда мои сверстники-пятидесятники хвалились своими духовными проявлениями: говорением на иных языках, пророчествами — я спокойно их выслушивал, не придавая этому значения.

Но всю нашу семью не покидало горячее желание найти христиан, исповедующих общую с нами веру.

Было время, когда я со старшей сестрой Анной посещал соб­рания общины верующих девственников. Они убеждали, будто дух сказал им, что время уже коротко, и женатые должны быть, как неженатые. Многие мужья оставили своих жен, а жены му­жей, и радовались, что они уже совершенны. Руководил этим собранием молодой проповедник Демьян. Однажды после соб­рания я спросил: «Как понимать написанное в Евангелии от Матфея, 24 глава, 20 стих: «Молитесь, чтобы бегство ваше не случилось зимою или в субботу»? Начались рассуждения. Демьян спросил: «О каком бегстве идет речь и куда бежать, если кругом — чистое поле?». А потом сказал, что не в дне спасение. С тех пор мы к ним больше не ходили. Вместе с отцом мы поехали в Ровенскую область, услышав, что там есть верующие, похожие на нас. Но и там мы обнаружили разногласия в учении.

У нас была уже большая семья. В 1942 году родился брат Андрей, а в 1946 году — самая младшая сестра Люба. Хочу сказать, что Бог помог нам пережить страшную войну. В на­шем селе побывали немцы, партизаны, борцы за свободную Украину.

Все они несли смерть и разрушение, но милостивая рука на­шего любящего Отца всегда была над нами. В 1942 году немцы начали массовое уничтожение евреев. Мой старший брат Иван был угнан в Германию вместе с другими молодыми людьми…

Однажды ночью к нам в дверь постучали два еврея с прось­бой спасти их. Конечно, мы, дети, ничего не знали о погро­мах. Отец спрятал мужчин в сене, а сам начал строить бункер. Он привозил дубовые бревна, колол их, а я помогал снимать с них кору. Он выкопал яму в овчарне, а землю разносил в другие сараи, чтобы никто ничего не заподозрил. Он сделал дубовый сруб, опустил его в яму, обтянул телячьей кожей. Де­тям сказал, что делает второй погреб. Туда отец поместил ев­реев Менделя и Пиню, сделал люк в овечьих яслях, через ко­торый Подавали им еду.

Однажды я пошел в хлев собирать на чердаке яйца. Мать об этом не знала. Я увидел, как мать вошла в хлев, закрыла за собой дверь и осторожно подошла к овечьим яслям, открыла крышку и подала бутылку с молоком. Бледная рука показа­лась из яслей и взяла эту бутылку. Я очень испугался и пустил­ся бежать. Увидев меня, мать строго приказала, чтобы я ниче­го никому не говорил. Старшие сестры знали об этом. Летом евреев переселяли в копны соломы, и Аня с Верой носили им еду. Мендель и Пиня пробыли у нас 23 месяца. Когда советские войска освободили село от немцев, отец на подводе отвез спа­сенных в их дом в г.Любомле. Вскоре, в 1946 году, они выехали в Израиль.

Вся семья скорбела и усиленно молилась о нашем брате Ива­не, о его благополучном возвращении из Германии. Однажды отец увидел радостный сон. Ему приснилось, что Иван сидел на дереве, а потом стал спускаться и, наконец, упал на руки отца. Отец поведал нам сон и сказал, что скоро Иван будет дома. Так и случилось.

Осенью 1945 года Иван пришел домой, но здоровье его бы­ло подорвано непосильным трудом. Болезнь сердца часто укла­дывала его в постель. Весной 1946 года он ехал на велосипеде, упал. Его забрали в больницу г. Любомль. Он уже не вышел оттуда — вскоре умер от сердечной недостаточности. Иван уми­рал в надежде на встречу в вечном Царствии нашего Господа, где не будет войн, не будет непосильного труда и страданий.

Скачать книги здесь