Песнь Песней: любовная поэзия или богословская метафора?

Слова первого текста Песни Песней «Поцелуями меня напои – слаще вина твои ласки!1» (Песн.1:12) открывают перед нами откровенную картину страстного желания влюбленных. Но возникает справедливый вопрос: что делает книга такого конкретного тематического направления на страницах Священного Писания? Более того, Песнь Песней – самая загадочная книга, на страницах которой нет обращения к Богу3, религии или духовным вещам, а также она нигде не цитируется на страницах Нового Завета4.

Наверное ни одна другая книга во всей Библии не породила такого множества интерпретаций и разногласий, как Песнь Песней. Саадия, средневековый еврейский комментатор, когда-то сказал, что Песнь Песней подобна книге, содержащей в себе много различных вариантов толкования, отличающихся друг от друга, потому что Песнь Песней напоминает замок, ключ от которого давно утерян5.

Поиском утерянного ключа, который помог бы ответить на главный вопрос толкования данной книги, на чем конкретно она сосредотачивается и делает акцент: на сексуальности, духовности, эсхатологии или на всех данных аспектах? Этим вопросом занимались и занимаются многие исследователи, начиная от раввинов межзаветного периода и до теологов наших дней. Как следствие, сегодня существует много различных вариантов толкования Песни Песней. Исследование вопроса толкования доступно в комментариях Pope (1977); Murphy (1977); Longman (2001); Garrett (2004); Exum (2005) и др.6.

Цель данной работы заключается не в том, чтобы дать конкретную критическую оценку, но в том, чтобы сделать обзор основных подходов в толковании книги Песнь Песней.

Согласно слов Дж. Дир на протяжении веков в Песне Песней видели: а) аллегорию; б) произведение развернуто-преобразовательное, которое в конечном счете под „возлюбленным” подразумевает Христа, а под „возлюбленной” – Церковь; в) драму с участием двух или трех основных персонажей; г) собрание сирийских свадебных песен; е) антологию разрозненных песен, воспевающих человеческую любовь7.

Самый ранний этап истории толкования Песни Песней до конца не ясен8. В общем предположении еврейская традиция начинается с аллегорического толкования, в основе которого лежит понимание жениха как представляющего Бога, а невесты – как представляющей Израиль, и каждой детали книги приписывалось скрытое духовное значение. Поэтому любовь в Песне Песней на самом деле является Божьей любовью к Израилю, а не чувственной, плотской любовью между мужчиной и женщиной9. Дэвидсон отмечает, что «согласно раввинистической традиции Песнь Песней нельзя было читать лицам, не достигшим тридцати лет», так как Песнь Песней относили к разделу писания для продвинутых учеников, в состав которого входили также книга Бытие (рассказ о сотворении мира), описание херувимов (1,10) и строительства Храма в книге Иезекииля (40-48)10.

Одним из известных сторонников аллегорического толкования является Рабби Акива. Он видел в Песни сложную аллегорию исторически сложившихся взаимоотношений между Шехиной и Израильским народом от момента Исхода и до пришествия Мессии11. Также следы аллегорического толкования Песни Песней встречаются в еврейской Мишне (Ta’anith 4.8). Этот подход поддерживается в Таргуме12, Мидраш Раба и у средневековых еврейских комментаторов – Саадия, Раши и Ибн Эзра13.

Раннее христианское толкование подхватывает и очень точно следует еврейской интерпретации. Их толкование определяет любовь в Песне – как любовь между Иисусом Христом и Церковью14. Есть несколько выдающихся сторонников христианско-аллегорического толкования Песни Песней, таких как Ипполит, Ориген, Григорий Нисский, Бернар из Клерво, Мартин Лютер и Томас Брайтман.

Ипполит является первым христианином, который написал чисто духовное толкование к Песне15, которое касается брака церкви с Воплощенным Словом, но, к сожалению, его работа остается лишь фрагментами на греческом языке16. Ипполит понимает слова в Песне 2:4 «Он привел меня пировать в свой чертог» как того, с кем Христос вступил в завет и ввел в Свою церковь17. Он отождествляет человека как Христа, а женщину – как члена Церкви. В стихе 4:5 Ипполит трактует «две груди» женщины как Старый и Новый Заветы18. Он понимает основное единство и глубокое значение двух частей Библии. По сути у него остаётся то же понимание книги, что и в Таргуме, он просто преобразует символы от Бога и Израиля к Иисусу и Церкви.

Ориген подобно Ипполиту придерживался аллегорического толкования книги Песнь Песней, являясь одним из пионеров христианского аллегорического толкования. Его перу принадлежит десятитомный комментарий на книгу, в составе которого почти двадцать тысяч строк. Во введении он утверждает, что безопасно читать Песнь Песней могут лишь те люди, которые достигли зрелости и их уже не беспокоят сексуальные желания. Ориген также поддерживает иудейскую традицию и призывает «не позволять даже держать эту книгу в руках тому, кто не достиг полного и зрелого возраста». Толкование Оригена подчеркивает, что эротические образы Песни Песней нельзя толковать и понимать буквально19. Как Ориген, так позже и другие раннехристианские аллегористы видели в Песне Песней очень интересные образы, например, «поцелуи Соломона знаменуют Боговоплощение, щеки невесты – веру; нард – искупленное человечество; волосы (подобные стадам коз) – народы, обращенные в христианство; пупок Суламиты – чашу спасения Господня; груди – Ветхий и Новый Заветы, либо Церковь, кормящую духовной пищей, и заповеди любви к Богу и ближнему, и кровь с водой, которые истекли из ребра Христова при распятии, и внешнего и внутреннего человека20»

Аллегорический метод истолкования Песни Песней господствовал в христианской церкви на протяжении пятнадцати веков и достиг своего апогея в труде Бернарда Клервоского21. Он написал восемьдесят шесть проповедей на первые две главы Песни, в которых преобладало духовное понимание, и которые были тщательно изучены учеными двадцатого века22.

Католическая церковь и даже некоторые протестантские авторы придерживались аллегорического толкования до недавнего времени. К примеру, Лютер формально порвал с аллегорией, но и буквальное толкование Песни Песней вызывало у него недовольство23. Даже Джон Уэсли когда-то писал: «Такие описания жениха и невесты не могли приличным образом использоваться или подразумеваться в связи с Соломоном и дочерью фараона… применительно к ним многие выражения и описания были бы нелепы и чудовищны. А отсюда следует, что эту книгу следует понимать аллегорически: она говорит о духовной любви и браке между Христом и Его церковью»24. Логика аллегорического толкования следующая: Библия – это Слово Божье, а Песнь Песней – это Книга в Библии. Следовательно, это книга о Боге.

В противовес аллегорическому толкованию существует и буквальное, в котором любовь понимается как она есть, выражая тоску, желание, беспокойство, радость, удовлетворение, надежду и страх на эмоциональном языке двух любящих людей, что возвращает Песне ее земной смысл25. На протяжении пятнадцати столетий только один крупный церковный деятель осмелился пойти «против течения» и возразить против аллегорического толкования. Это был Феодор Мопсуестийский, епископ церкви в Киликии, и один из самых известных фигур-руководителей так называемой Антиохийской школы26. Согласно его взглядам, Песнь Песней следует понимать буквально – как любовную песнь Соломона о своем браке с фараоновой дочерью27. Он написал комментарий, который позже послужил источником доказательств против него же самого, когда Пятый Вселенский собор (553 г.) осудил Феодора и его воззрения28.

В двенадцатом веке в северной Франции жил раввин, известный как Ибн Эзра, который также толковал Песню буквально – как песнь хвалы, написанную Соломоном о его любимой жене, но к сожалению, у него не было достаточно уверенности для того, чтобы расширить свое понимание29. Также он решил защитить себя, предложив вторичный типологический смысл для защиты от нападений ортодоксальных лидеров30.

Позже, во время Реформации, Кальвин, а также Себастьян Кастеллио порвали с традиционным аллегорическим подходом в толковании Песни31. Согласно слов Фиппса, Кальвин считал, что смысл любви в Песне состоит в физической любви, но это не мешает ей быть в каноне32. Однако позже Кастеллио пришел к выводу, что Песнь Песней не должна находиться в каноне, и из-за его взглядов Кальвин заставил его покинуть Женеву в 1545 году33. Кальвин также заявил, что Себастьян видел в Песни расплывчатое и непристойное стихотворение, в котором Соломон изображает свои бесстыдные любовные отношения34.

В восемнадцатом веке аллегорическое толкование было практически вытеснено из научных кругов. На арене появляется немецкий романтик, поэт и критик, глубоко разбирающийся в еврейской поэзии, Иоганн Готфрид Гердер, толковавший Песнь Песней как естественное выражение человеческой любви35. Гердер считал Песню прекрасной поэзией и пением чистой, добродетельной любви и чувственности, а не сверхъестественной или богословской аллегорией36. Несмотря на давнюю традицию еврейских и христианских аллегорических толкований, Гердер заявил, что если бы он отвернулся от буквального значения Песни, он был бы «просто как неотесанный человек». Гердер понимал Песнь Песней как собрание отдельных, несвязанных песен. Он не истолковывал значение любви в Песне как обычной, но понимал ее как оригинальный образец, утверждая, что Библия содержит Божий идеал для человечества, поэтому смысл любви в Песни Песней понимается как первая любовь Адама и Евы37. Его анализ был охотно принят современными критиками38.

Когда смысл любви из аллегорического истолкования Песни Песней перешел в буквальный, появилась теория, именуемая драматической. Она основывается на раннем толковании Оригена Песни Песней как песни о браке, которую Соломон написал в драматической форме39. Согласно данной теории в тексте книги видят драму, в которой два основных персонажа, либо драму с тремя основными действующими лицами40. Однако данная теория является необоснованной: согласно свидетельств исследователей, для еврейского, как и в принципе для всего семитского менталитета в библейские времена чужды были драма и театр41.

В конце девятнадцатого века Ветцштейн опубликовал свое исследование современных брачных обычаев в Сирии. Он описывает семидневные свадебные празднества, в которых жених и невеста рассматриваются как король и королева, а также в это время прочитываются стихи, описывающие их физическую красоту, имеющие определенные параллели с Песней Песен42. В 1888 году вклад Ветцштейна считали хорошим способом понять Песнь Песней43. Эти параллели несомненно полезны, но к сожалению, они не дают полного ответа на возникающие вопросы. К тому же, в дошедшем до нас варианте Песни Песней очень трудно разделить на части, соответствующие семи дням празднования, а Суламиту нигде в книге не называют царицей44.

Девятнадцатый век был богат на различные варианты толкования Песни Песней. Еще одним из них был взгляд на Песнь как на заимствованную из литургических обрядов культа Тамуза, вавилонского божества плодородия. Этот обряд отмечал брак Тамуза и его супруги Иштар, от которого рождалось весеннее плодородие45. Но к сожалению теория рассмотрения Песни Песней как принадлежащей к культовым обрядам является сомнительной, потому что в Песне нет ссылок на весенний праздник или на какое-либо ритуальное соблюдение, а смысл любви в Песне – это не божественная, а человеческая любовь. Также возникает вопрос о том, мог ли текст, отмечающий иностранные языческие обряды и праздники, быть принятым и включенным в еврейский канон46.

Во второй половине двадцатого столетия большинство ученых начали толковать язык любви в Песне Песней как поэму или собрание любовных стихов, не обязательно имеющие связь с браком или конкретной парой47. Но данная гипотеза также является неубедительной по нескольким причинам. В первую очередь, в первом тексте говорится, что книга содержит «песнь песней» что по свидетельствам Мерфи является типичным еврейским выражением, обозначающим превосходную степень, «самую возвышенную песнь», намекающую на ее целостность48. Также Мерфи отмечает повторяющиеся рефрены, темы, слова, фразы, означающие, что перед нами неделимое произведение49.

Дэвидсон отмечает интересный момент: Гарольд Роули, в 1952 году тщательно изучив историю толкования Песни Песней, сделал вывод, соглашающийся и с Мопсуестийским, и с Гердером, а также с мнением, господствующим в современной науке: «На мой взгляд, этот текст – то, чем кажется, а именно, песни людей, которые любят друг друга, радуются друг другу и хотят сказать что-то теплое. Все остальные гипотезы привносят в Песнь что-то чуждое50».

Существуют и другие взгляды на толкование Песни Песней, но к сожалению, из-за ограниченности во времени их рассмотрение не представляется возможным. В данной работе были освещены наиболее распространенные варианты толкования.

Подводя итог всему выше сказанному, хотелось бы отметить, что в тексте книги нет намеков на аллегоризм. «Это явно отличает ее от книг пророков, которые, прибегая к иносказанию, сами указывали на это и давали ключ для его расшифровки51. Для меня видится возможным буквальное, не аллегорическое прочтение, однако это не исключает более глубокой интерпретации книги. Это подтверждают и современные исследователи, проанализировавшие и доказавшие «глубокую взаимосвязь между Песней Песней и первыми главами книги Бытие»52. Песнь Песней описывает идеал взаимоотношений между мужчиной и женщиной, которые были созданы в Эдеме, но искажены после грехопадения.

То, что события, описанные в Песни Песней, происходят в грешном мире, доказывает, что и после грехопадения возлюбленные могут согреться в райских лучах53. В Книге Бытие повествуется как Господь создает наш мир, создает человека, наделяет его различными благами, и сексуальностью в том числе. В итоге Господь смотрит на все Свое творение и заключает: «Весьма хорошо54» (Быт.1:31). «Сексуальность в Песни – часть благого творения Божьего. А поскольку она создана Богом, она красноречиво, быть может красноречивее всего, говорит о любви Бога к своему творению. Таким образом, утверждение человеческой сексуальной любви в Песни есть слово о Боге любви55»

***

Бакалаврант богословия Андрей Кармазенюк
Иллюстрация

  1. Библия. Книги Священного Писания Ветхого и Нового Завет в современном русском переводе. – Заокский, 2015. – 1856, с. С. 990
  2. Сокращение от Песни Песней Соломона
  3. Толкование ветхозаветных книг: От 1-й книги Царств по книгу Песни Песней. – 617, с. – Ашфорд, КТ 1993 С. 603,
  4. См. Шульц, Самуил Дж. Ветхий Завет говорит …. – 498 с. – М., 1997 С.359
  5. Комментарий приписывают Sa’adia Gaon, цитата по Christian David Ginsburg, The Song of Songs: Translated from the Original Hebrew. with a Commentary. Historical and Critical (London: Longman, Brown, Green, Longmans, and Roberts, 1857; reprinted, New York: KTAV, 1970), 36-37; Marvin H. Pope, Song of Songs (AB 7C; New York: Doubleday, 1977), P.89.
  6. Pope, Song of Songs, 89-229; Roland Murphy, The Song of Songs (Minneapolis: Fortress Press, 1990), 11-41; Tremper Longman, The Song of Songs (NICOT; Grand Rapids: Eerdmans, 2001), 20-47; Duane Garrett, Song of Songs (WBC 23B; Nashville: Thomas Nelson Publishers, 2004), 59-91; J. Cheryl Exum, Song of Songs: A Commentary (Kentucky: John Knox Press, 2005), 73-86.
  7. Толкование ветхозаветных книг: От 1-й книги Царств по книгу Песни Песней. С. 603
  8. Roland Murphy, Songs of Songs (Minneapolis: Fortress Press, 1990), P. 12.
  9. Longman, Song of Songs, P. 24.
  10. Дэвидсон, Р. Пламя Яхве. Сексуальность в Библии; [пер. с англ. Г .Г. Ястребова]. – М. Эксмо, 2015 – 1008, с. С.524
  11. Более подробно об иудейской интерпретации См. Pope, Song of Songs, P. 89-112
  12. Таргум является основным источником для еврейского аллегорического толкования, написанного между седьмым и восьмым веками См. Philip S. Alexander, The Targum of Canticles: Translated with a Critical Introduction, Apparatus, and Notes (Aramaic Bible 17A; Collegeville, MN: Liturgical Press, 2003), P. 55.
  13. Там же. Дополнительно См. Дэвидсон, Р. Пламя Яхве. С.844
  14. Христианское толкование следует за еврейской аллегорической традицией толкования, но делает это в духе Христологии.
  15. Manlio Simonetti, Biblical Interpretation in the Early Church: An Historical Introduction to PatristicExegesis, trans. John A. Hughes (Great Britain: T&T Clark LTD, 1994), P. 44.
  16. James M. Reese, The Book of Wisdom, Song of Songs (Wilmington: Michael Glazier, 1983), P. 211.
  17. Pope, Song of Songs, 114.
  18. Там же,
  19. Origen, The Song of Songs Commentary and Homilies: Ancient Christian Writers, vol. xxvi, trans. R. P. Lawson (London: The Newman Press, 1957), 16-17.
  20. Дэвидсон, Р. Пламя Яхве. С. 525; Dennis F Kinlaw, “Song of Songs,” in The Expositor’s Bible Commentary (Grand Rapids Zondervan, 1991), 5 1203
  21. Bernard of Clairvaux, On the Song of Songs II, trans. Kilian Wash (Michigan: Cistercian Publications, 1976),
  22. Matter, Voice of my Beloved, 39, 123; Richard S. Hess, Song of Songs (Grand Rapids, MI: Baker Academic, 2005), 299.
  23. Дэвидсон, Р. Пламя Яхве. С. 526
  24. Цыт. по Дэвидсон, Р. Пламя Яхве. С. 526; John Wesley; Explanation Notes upon the Old Testament (3 vols.; Bristol, Eng.: William Pine, 1765) 3: 1926
  25. Longman, Song of Songs, 38.
  26. Murphy, Song of Songs, 22.
  27. Matter, Voice of My Beloved, 4.
  28. Moore, Stephen D. “The Song of Songs in the History of Sexuality.” Church History 69:2 (June 2000). P.346.
  29. Pope, Song of Songs, 103.
  30. Keel, Othmar. The Song of Songs. A Continental Commentary. Trans. Frederick J. Gaiser. Minneapolis: Fortress Press, 1994 P. 9
  31. Longman, Song of Songs, 39.
  32. William E. Phipps, “The Plight of the Song of Songs,” JAAR 42 (1974): P. 91.
  33. Keel, Song of Songs, 10.
  34. Там же
  35. Pope, Song of Songs, 126-127; 131-132
  36. John D. Baildam, Paradisal Love: Johan Gottfried Herder and the Song of Songs (JSOTSup 298; England:Sheffield Academic Press, 1999), 39-42.
  37. Там же С. 178
  38. Murphy, Song of Songs, 38-39.
  39. Origen, The Song of Songs: Commentary and Homilies P. 21.
  40. Ла Сор, Уильям. Обзор Ветхого Завета. – Одесса, 1988. – С.550
  41. Там же; Также См.Толкование ветхозаветных книг: От 1-й книги Царств по книгу Песни Песней. С. 603
  42. Brenner, Athalya & Fontaine Carole R. (eds). The Song of Songs: A Feminist Companion to the Bible (Second Series). Sheffield Academic Press, 2000. P. 74.; Ла Сор, Уильям. Обзор Ветхого Завета. С. 551.
  43. Pope, Song of Songs, 143.
  44. Ла Сор С. 551
  45. Longman, Song of Songs, 44.
  46. Ла Сор, Уильям. Обзор Ветхого Завета С. 551
  47. Дэвидсон, Р. Пламя Яхве. С. 893. На странице приводится список авторов поддерживающие данную гипотезу
  48. Murphy, Song of Songs, P. 119
  49. Там же
  50. Harold H. Rowley, “Interpretation of the Song of Songs,” in The Servant of the Lord and Other Essays on the old Testament (London: Lutterworth? 1952; repr., Oxford: Blackwell, 1965.) P.243 цит. по Дэвидсон, Р.Пламя Яхве. С. 527
  51. Ключ к пониманию Св. Писания. – 698, с. – Брюссель, 1982 С.145
  52. Дэвидсон, Р. Пламя Яхве. С. 528.
  53. Там же С. 570
  54. Библия. Книги Священного Писания Ветхого и Нового Завет в современном русском переводе. – Заокский, 2015. – 1856, с. С. 20
  55. Дэвидсон, Р.